Блог Костика Они считают меня бандитом, издеваются над моим аппетитом

У Кнорре это если не лучшая книжка, то близко к тому — ну, капитан Крокус, разве что, круче.

Думаю, ни у кого из читателей про Лали сомнений не было — бумажные книги хорошо. Небумажные — плохо. Но это не делало книжку меньшей фантастикой. И вот бумажные книги уходят прямо сейчас — достаточно посмотреть, что у людей в руках. Или видео про новые учебники от яблочной компании. Нет, реально — еще несколько лет — и все. Новые бумажные книги — уже дорого. Бумажные учебники — два раза дорого. Бумажные журналы. Или газеты. Полки. Шкафы. У меня в кабинете книги — это две стены. От пола до потолка — три метра вверх и во всю стену. Вот они не стоят, думаю, почти ничего.

Интересно только — что с ними будет? У меня рука и поднимется и опустится — но только для очень немногих из них. Типа собрания детективов или книжек по работе — эти родились уже почти макулатурой. Энциклопедии никто же не выбросит, верно? Или старые томики классиков. Пушкина слабо же в макулатуру, правильно? Или Федр Михалыча в пятидесяти девяти томах. Или вот Хемингуэя.

Букинистические магазины это не вместят. Все книги, у которых есть хоть небольшой шанс быть прочитанными — хорошие, плохие — все — оцифруют и выложат в сеть (неважно, кто и как это сделает, но это неизбежно). Смысла (технического, а не эмоционального) брать в руки бумажную книгу уже не будет. Вырастет поколение (уже вот эти дети) у которых привязанность к книгам будет как у меня — к пластинкам. Вся музыка в детстве была на пластинках. У меня эмоциональная с ними связь. Но в доме — нет ни одной. И — к слову — куда пластинки-то делись? Их же тоже выбросить невозможно, правильно?

Сегодня узнал забавную вещь (восстанавливая из резервной копии iPad), что на нем (на айпаде в смысле) у меня установлено 100 приложений. То есть — ровно сто.

Положим — штук 30 женькиных игр
два десятка обычных приложений типа Google Earth, Facebook, Flipboard и прочей дребедени, которая есть у всех
и еще всякие штуки

Но сто программ на планшетнике, который предназначен природой только для потребления контента. Это страшновато.

Не считал, но не думаю, что на большом компьютере (который, на самом деле, ноутбук) у меня установлено сто программ для производства контента. Ну три-четыре редактора. Три-четыре среды разработки. Терминалов несколько. Всякое по мелочи — утилиты разные — десятка, наверное два. Но в любом случае в разы меньше ста.

На фоне происходящего в нашей гордой маленькой стране любое движение государственных институтов со знаком «плюс» смотрится странно. Кажется, не писал об этом: где-то в конце декабря я не запер машину, и из нее предсказуемо сперли iPod. То есть я и раньше забывал её закрывать — стояла как-то болше суток открытая, и ничего. Но тут — таки сперли. Я был опечален. Очень. Но отправился. Потом. Как только я оправился (недели через три после события) ко мне пришла милиция.…

Сопли и кашель дотчери наконец добрались до меня. В поисках чего-либо парацетамол-содержащего откопал в аптечке немецкие капсулы, выпущенные в Германии для немецких людей.

В работе часто приходится сталкиваться с этим: простые, привычные вещи (а что может быть проще лекарства от простуды?) для меня и для клиента могут быть совершенно разные и даже пытаться понять и простить бесполезно.

Русский парацетамол — с витаминами, его пьют жидким и горячим. Он "эффективно снимает симптомы" и "особенно эффективен при приеме перед сном". Немецкий — капсулы содержащие кофеин в лошадиной дозе. Он "позволяет сохранить работоспособность с течении всего дня".