Слушай, спрашивает полузнакомый немец (ныряли как-то раз в одной лодке), а что ты делаешь? Тут ночь. Я лежу в гамаке растянутом между пальмами (без орехов, я проверял) и пытаюсь с помощью программы-планетария определить созвездие, кусок которого виден в дырку облачности. Я задумываюсь над ответом. Немец тычет пальцем в мой гидрокостюм, висящий на гамачной веревке. А, — отвечаю, — пасу костюм. Его английский хуже моего в смысле словаря, но он делает меньше грамматических ошибок. Зачем, удивляется немец, пасти костюм? Понимаешь говорю, у меня на веранде не дует бриз. А тут дует. Но если оставить костюм здесь, он намокнет, если пойдет дождь. А мне очень нужно его высушить — завтра самолет. Немец оглядывает мое лежбище (справа от меня стоят стаканы из под свежевыжатого сока, в море подмигивает маяк, чуть выше — упомянутое созвездие (это Тукан, к слову). И шумит океан. Потом немец уходит, а я закрываю глаза. Если пойдет дождь, я проснусь и спасу костюм.
Просыпаюсь, хоть и нет дождя. Слушаю пальмы и океан. По пляжу, тщательно огибая освещенный фонарем круг, бродят крабы. Скрипят веревки соседнего гамака. Немец привязал свой гидрокостюм (желтый Cressi) к соседней пальме и притащил из бара сразу три сока. У тебя что, спрашиваю, тоже рейс завтра? Немец устраивается, отпивает сок, смотрит в черное небо и только тогда медленно отвечает: нет, рейса у него завтра нет.
Ветер качает гамак и фонарь в кокосовой кроне. В песке справа от меня стоит полный стакан сока. Манго — сообщает немец, не отрываясь от неба, — за мой счет. Я тарабаню по клавишам айпада, а он смотрит в небо. Хороший парень, жаль не помню, как зовут.
Сейчас соберу пустые стаканы и пойду в бар — отдам посуду и отправлю этот текст — в гамаке нет интернета. Картинку вот снял — фонарь и пальма. Немца снимать как-то постеснялся. А потом вернусь пасти костюм.
